«Сегодня только одна». Хозяйка кафе убрала вторую котлету, узнав, кто ел обеды для одинокой соседки

Жанна попросила ещё одну котлету, когда Валентина уже поднесла крышку к контейнеру.

«Она вчера половину на утро оставила. Сегодня я ей скажу, чтобы сразу поела».

Валентина положила вторую рядом с первой и подвинула ложкой макароны. Крышка закрылась туго; Жанна придержала её с другого края, потом провела пальцами вдоль всего ободка.

«Вот теперь дойдёт».

Пакет у неё был плотный, с широкими петлями. Она всегда приносила его сложенным вчетверо и расправляла только возле прилавка.

Об одинокой соседке Жанна рассказала в конце сентября. Сначала спросила, куда в кафе девают оставшуюся еду. Валентина тогда мыла щипцы и ответила, что понемногу забирают домой. Если что остаётся, Жанне ведь тоже положит.

«Нам-то зачем. Я тут женщине помогаю. На нашем этаже живёт, одна совсем. Готовить ей уже трудно».

Валентина предложила суп. Жанна попросила второе, чтобы удобнее нести. С тех пор приходила к закрытию трижды в неделю. Возвращала вымытые контейнеры, спрашивала, как торговля, рассказывала про женщину, которую надо уговаривать есть.

В кафе у рынка обедали рано. После трёх оставались редкие покупатели с кофе навынос, и Валентина сама переставляла еду из витрины на кухонный стол. Высокий прилавок скрывал стол, а сбоку проход на кухню закрывала короткая занавеска. Когда Валентина передавала еду, из зала виднелись руки, но сам стол оставался скрыт.

Жанна никогда за занавеску не заходила. Облокачивалась на стойку и ждала, пока Валентина вернётся.

Они знали друг друга ещё по магазину тканей, где Жанна раньше работала. Та помнила, какой Валентина брала материал на первые скатерти, и даже узнавала его на столиках. Иногда поправляла загнувшийся угол.

«Сколько лет стираешь, а всё целые».

Валентине нравились эти короткие разговоры после обеденной суеты. Жанна замечала новую стрижку, спрашивала про дочку. Перед уходом передавала соседкино спасибо. Валентина каждый раз отвечала, что передавать особенно нечего, еда всё равно остаётся.

Но домой шла с удовольствием.

Первую баночку под подливу Валентина нашла сама. Маленькую, из-под горчицы, с красной крышкой. Жанна тогда сказала, что подлива по дороге растекается по всему гарниру, а соседке хотелось бы отдельно.

«Она сначала сухое съедает, потом с хлебом макает».

Валентина вымыла баночку и налила до самого горлышка. В следующий раз оставила её возле контейнера заранее. За обедом пришлось поискать другую посуду для собственного соуса, зато к закрытию всё для Жанны уже стояло готовым.

«Ты ей хлеба тоже кладёшь?»

«У неё свой. Она свежий любит».

Валентина посмотрела на нарезанный батон в хлебнице. Вчерашний, но хороший, она сама собиралась взять к ужину.

«А этот куда? Возьми, может, поест».

Жанна поблагодарила и спрятала хлеб под контейнер. На другой день сказала, что весь съела.

Однажды Жанна попросила побольше макарон и поменьше гречки.

«Что-то она гречку совсем перестала».

«В прошлый раз ты говорила, любит».

«Ну, надоедает. Каждый день ведь одно и то же».

Валентина поставила ложку в лоток. Гречку она отдавала только в понедельник, а сегодня был четверг.

«Я тебе разную кладу».

«Да я ей говорю. Уж что дали».

Жанна улыбнулась и стала складывать чистые контейнеры один в другой. Три крышки подошли, четвёртая оказалась чуть шире. Она попробовала ещё раз, с другого угла. Один угол она придавила локтем, а другой всё равно поднялся.

Валентина спросила, как соседку зовут.

«Зоя Павловна».

«Дай телефон. Я сама спрошу, что ей нравится. Иногда остаётся хорошее, а я не знаю, брать ли тебе».

Жанна перестала прижимать крышку.

«Ой, она чужим вообще не отвечает. Боится. Я приду, сама всё узнаю».

«Я могла бы занести. Ты же рядом живёшь».

«Она стесняется. Ты меня лучше спрашивай».

Валентина сунула широкую крышку к остальным. Потом весь вечер находила под мойкой пустые стаканчики от кофе. Кто-то складывал их туда вместо мусорного ведра, и они вываливались каждый раз, когда она доставала тряпку.

В субботу кафе закрывалось раньше. Валентина вышла через двор, чтобы успеть на автобус, и возле соседнего подъезда встретила Андрея. Он стоял у скамейки с пакетом; через прозрачный бок просвечивал её контейнер, тот самый, с тёмным пятнышком на крышке.

«А я как раз к вам собирался».

Он вынул стопку чистой посуды.

«Жанна забыла. Хотел занести, чтобы вам в понедельник было во что складывать».

Валентина взяла пакет. Андрей спросил, тяжёлый ли, и сразу заговорил о котлетах.

«Вы нас разбаловали. Прихожу, ужин готов. Жанна говорит, Валя угостила. Я ей говорю, хоть бы расплатилась иногда».

Валентина держала обе ручки вместе.

«Вы это вместе едите?»

«Ну да. Вдвоём и едим. Мне особенно подлива нравится, она её в отдельной баночке приносит. Сами делаете?»

Валентина кивнула.

«Спасибо вам. Меня теперь только на три дня вызывают. Жанна тоже нашла работу, но там пока за часы платят. Она старается, чтобы я лишнего не считал».

Андрей улыбнулся и показал на пакет.

«Я замок у задней двери вам могу посмотреть. Жанна говорила, заедает. Всё удобнее, чем деньги с нас брать».

Валентина сказала, что с замком уже разобрались. До автобуса ещё можно было успеть, но она пошла к следующей остановке пешком. Контейнеры в пакете тихо постукивали.

В понедельник Жанна пришла как обычно. Принесла пустую баночку и спросила, есть ли подлива.

Валентина стояла возле кухонного стола. В лотке осталось пять котлет, рядом почти полная миска макарон. Она положила две, добавила гарнир и потянулась за крышкой.

«Жанна».

«Да?»

Можно было сказать про Андрея. Назвать субботу, пакет, ужины на двоих. Жанна стояла у прилавка, и Валентина видела её лицо.

«Ты баночку вытерла? Снаружи мокрая».

«Сейчас».

Жанна взяла салфетку со столика. Валентина вынула вторую котлету и вернула в лоток. На макаронах осталась овальная вмятина. Её она разровняла ложкой.

«Сегодня только одна».

Жанна подняла голову.

«Больше ничего нет?»

«Сегодня нет».

Баночку с подливой Валентина наполнила. Отдала вместе с контейнером и стала убирать салфетки со стойки, хотя там лежала всего одна.

Жанна убрала еду в пакет.

«Я могла попозже подойти. Ты мне скажи, когда лучше».

«Как приходила, так и приходи».

«Ты сердитая сегодня. Случилось что?»

Валентина взяла салфетку ещё раз.

«Устала».

Жанна пожелала ей отдохнуть и ушла. У порога на секунду задержалась, поправляя пакет в сумке. Обычно несла его отдельно, чтобы котлеты лежали ровно.

Валентина вернулась на кухню. В лотке было четыре котлеты. Одну она переложила себе в посуду на завтра, остальные оставила на столе, пока домывала витрину. Из зала ещё было слышно, как Жанна закрывает за собой наружную дверь.

В среду Жанна принесла маленький контейнер. Поставила на прилавок и сняла крышку заранее.

«Этот тебе потом оставить? А то всё твои таскаю».

«Приноси, какой удобно».

Валентина положила макароны и одну котлету. В маленькой ёмкости гарнир поднялся почти до края. Она попробовала пристроить котлету сверху, затем сдвинула набок.

Жанна смотрела на её руки.

«Зоя Павловна спасибо передавала».

Валентина прижала крышку. Под одним уголком застряла макаронина, пришлось открыть и убрать её внутрь.

«Пусть ест».

Жанна взяла контейнер обеими руками. Потом поставила обратно и полезла в сумку.

«А подливы чуть-чуть нет? Она с подливой хоть хлеб поест».

Баночка была прежняя, вытертая насухо. Валентина взяла её и отступила за занавеску. Приподняла крышку лотка, где рядом с котлетами осталось густое коричневое у края. Набрала маленьким половником, провела им о бортик и закрыла лоток.

Баночку отдала отдельно, чтобы Жанна сама завернула крышку.

Если история вас зацепила, можно поддержать редакцию кнопкой «Поддержать автора» под статьёй. Сейчас мы собираем на новую эргономичную клавиатуру для редактора.

Что жестче: потребовать признания нужды или без объяснения сократить помощь после раскрытой лжи?

Литературная история. Все персонажи и события вымышлены...или нет?