Начальник позвонил после прогула мужа. Нина сказала ОДНУ фразу — и смены отдали другому

В шесть сорок Сергей положил телефон перед Ниной и сказал:

— Позвони Игорю Аркадьевичу. Скажи, температура.

До начала смены оставалось двадцать минут. На экране уже был открыт номер мастера, нужно было только коснуться зелёной трубки.

Нина подвинула телефон обратно.

— Сам скажи.

Сергей сидел у кухонного стола в майке, хотя сентябрьское утро было холодным. Перед ним стояла кружка воды. От воды он отпивал осторожно, как будто она могла предъявить ему счёт за вчерашний вечер.

— Голос слышишь? — спросил он. — Он сразу поймёт.

— Что именно?

— Что я не в состоянии выйти.

— Это он и должен понять.

Сергей прикрыл глаза. Накануне после второй смены ребята отмечали день рождения водителя. Он обещал Нине зайти на час и вернулся после двух. В прихожей долго снимал один ботинок, потом уснул поперёк кровати. Нина разбудила его в шесть двадцать, увидела лицо и сразу поняла, какой разговор сейчас будет.

Раньше он занимал минуты три. Сергей называл болезнь, Нина делала голос тревожнее обычного, мастер вздыхал и искал замену. За двенадцать лет Нина успела побыть перед Игорем Аркадьевичем и женой больного мужа, и сиделкой при больной свекрови, и человеком, который среди ночи вызывал несуществующую скорую.

— Нин, ну что тебе стоит?

Она посмотрела на телефон.

— Вот именно. Ничего. Поэтому ты решил, что это моя работа.

Телефон завибрировал между ними. На экране появилось имя мастера.

Сергей отдёрнул руку.

— Возьми. Раз уж он тебе звонит.

Нина ответила.

— Доброе утро, Игорь Аркадьевич.

— Нина Викторовна, Сергей рядом? До него не дозвониться, а автобус через десять минут выходит из ворот.

Сергей смотрел на неё и медленно качал головой.

— Он дома, — сказала Нина. — Ответить может сам.

Она протянула ему телефон. Сергей рук не поднял.

— Сергей? — позвал мастер. — Ты меня слышишь?

На кухне было слышно, как в ванной капает кран. Сергей отвернулся к окну.

— Игорь Аркадьевич, я больше за него говорить не буду, — сказала Нина. — Но он рядом.

Мастер помолчал.

— Понял. Закрою Денисом.

Он отключился. Нина положила телефон экраном вниз.

— Всё? — спросил Сергей.

— Всё.

— Очень помогла семье.

Он ушёл в комнату и закрыл дверь. Через минуту оттуда донёсся скрип дивана. Нина налила себе чай и села на его место. В семь без пяти за окном прошёл первый автобус их маршрута. Сергей иногда махал ей из окна служебной машины, когда попадал на утренний выезд. Сегодня на его месте сидел другой человек.

До полудня Сергей спал. Нина убрала со стола, сходила в магазин и дважды ловила себя на том, что прислушивается к телефону. Ей хотелось, чтобы Игорь Аркадьевич позвонил ещё раз и дал возможность сказать что-нибудь мягче. Не правду о выпивке. Хотя бы про давление или внезапную боль в спине.

В телефоне сохранились старые сообщения. Нина открыла переписку с мастером и пролистала вверх.

В феврале она писала, что Сергей простудился в гараже. В мае сообщала о пищевом отравлении. В июле благодарила за понимание после якобы бессонной ночи из-за сердца. В августе просила не ставить прогул, потому что у мужа прихватило поясницу.

Четыре болезни за один год. Ни одной не было. После каждого сообщения Сергей два-три дня приходил домой вовремя, покупал продукты и говорил, что больше не подведёт. Нина верила не ему, а следующей зарплате. Утренние дежурства давали доплату, а за срочные выходы вместо заболевшего платили ещё. Эти деньги уходили не на тайные удовольствия: коммунальные счета, лекарства для её матери, новые очки Сергею. Ложь лежала в семейном бюджете рядом с обычными чеками.

Сергей вышел на кухню после двенадцати. Умылся, надел футболку и открыл холодильник.

— Есть что-нибудь?

— Суп.

Он поставил кастрюлю на плиту.

— Денис потом неделю будет рассказывать, как спас участок.

— Он вышел на твою смену.

— Потому что ты не могла сказать два слова.

Нина открыла переписку и положила телефон рядом с кастрюлей.

— Я уже сказала много. Простуда, отравление, сердце, спина. Что у тебя сегодня?

Сергей прочитал сообщения. На третьем задержался.

— Я тогда плохо себя чувствовал.

— Ты каждый раз плохо себя чувствуешь. Только болезнь выбираю я.

— Можно было сказать, что температура.

— Можно. Позвони и скажи.

Он убрал телефон от кастрюли, чтобы не забрызгать.

— Теперь поздно.

В понедельник Сергей ушёл на работу раньше обычного. Вернулся молчаливый и повесил на холодильник новый график. Раньше листы он оставлял в кармане куртки: Нина всё равно помнила его смены лучше него. Теперь расправил бумагу ладонью и прижал двумя магнитами.

Напротив трёх субботних утренних строк стояло имя Дениса. Сергею оставили две ночные смены посреди недели и обычные дневные без срочных выходов.

— Игорь сказал, пока так, — сообщил Сергей. — Чтобы люди, на которых можно рассчитывать, получили удобное время.

— Значит, он всё понял.

— Он понял то, что ты ему показала.

Нина хотела напомнить, что мастер видел только молчащего сотрудника. Но спор уже лежал на холодильнике. В конце месяца в зарплате действительно не будет привычной доплаты, и от правильных слов она не появится.

Вечером они достали квитанции. Сергей сел с карандашом, Нина — с калькулятором. Отложили покупку нового пылесоса, убрали доставку воды, договорились в октябре не ехать к её сестре на юбилей на такси. Каждый вычеркнутый расход Сергей сопровождал одной и той же фразой:

— Вот цена твоей честности.

На третьем повторе Нина выключила калькулятор.

— Моей честности там мало. Я не сказала, где ты был и почему не встал. Я сказала, что ты можешь ответить сам.

— Раньше отвечала ты.

— Раньше я боялась, что мы потеряем деньги.

— А сейчас не боишься?

— Боюсь. Поэтому и перестала.

Сергей усмехнулся, но спорить не стал. Они закончили считать и разошлись по комнатам. Нина не чувствовала облегчения. Новый график был хуже старого, денег становилось меньше, а человек напротив не выглядел ни разоблачённым, ни исправившимся. Он выглядел обиженным мужем, которому жена внезапно отказалась выполнять привычную услугу.

Через несколько дней Игорь Аркадьевич снова позвонил Нине. Она была на работе и увидела его имя между двумя записями пациентов.

— Нина Викторовна, Сергей дома? Он не отвечает. Нужно уточнить, сможет ли взять ночную в четверг.

— Не знаю, — сказала Нина. — Позвоните ему ещё раз. Если не ответит, решайте без меня.

— Хорошо.

Мастер больше ничего не спросил. Через час Сергей прислал Нине сообщение: «Взял четверг». Без объяснений и упрёков.

Дома он всё же сказал:

— Могла бы написать мне, что он звонит.

— Могла бы. Но он звонил тебе.

— Телефон в шкафчике был.

— Значит, увидел после смены.

Сергей открыл рот, потом посмотрел на холодильник. Четверговская ночь стояла в самой нижней строке. Он вписал рядом своё имя ручкой. Почерк получился неровным: бумага прогибалась между магнитами.

Две недели они жили осторожно. Сергей приходил с работы, ел, смотрел телевизор. В пятницу принёс хлеб и молоко, не дожидаясь списка. В субботу утром проснулся около девяти, когда автобусный парк уже работал. Денис в это время получал его прежнюю доплату.

Нина знала, что одного отказа недостаточно, чтобы человек перестал пить или мастер снова ему поверил. Проверять Сергея она не собиралась. В воскресенье он встретился с теми же водителями во дворе. Вернулся поздно, но на ногах. Нина не спросила, сколько было выпито. Он не просил приготовить на утро болезнь.

Перед первой ночной сменой Сергей долго ходил по квартире, искал чистую рубашку, потом сел на край кровати и открыл будильник в телефоне. Обычно время ему ставила Нина: он говорил, во сколько разбудить, и забывал.

На холодильнике белел новый график. В субботней утренней строке оставалось имя Дениса. Телефон Нины лежал на столе экраном вниз.

Сергей поставил будильник на двадцать два тридцать, проверил звук и положил свой телефон рядом с рабочей одеждой.

Если история вас зацепила, можно поддержать редакцию кнопкой «Поддержать автора» под статьёй. Сейчас мы собираем на новую эргономичную клавиатуру для редактора.

Можно ли считать Нину виноватой в потере удобных смен, если начальнику она не рассказывала о выпивке?

Литературная история. Все персонажи и события вымышлены...или нет?