Брат освободил детей от грядок — и привёз банки со своим именем. Нина оставила их пустыми

— В этот раз без вёдер, — сказал Павел, придерживая калитку детям. — Они сюда отдыхать приехали.

Антон занёс в дом рюкзаки. Юля сразу ушла к гамаку, а следом за чемоданами из багажника появился жёлтый пластиковый ящик. В нём стояли двенадцать пустых банок. На каждой белела наклейка, заранее подписанная Павлом: «Паше».

— Варенье заберу перед отъездом, как обычно, — сказал он. — Только вишнёвое не делай. Дети его не едят.

Нина взяла одну банку. Чистая, сухая, с новой крышкой. За забором смородиновые ветви лежали на подпорках, а над лесом собиралась синяя туча.

— До ливня ягоду надо снять, — сказала она.

Павел усмехнулся.

— Вот оно. Сначала ягода, потом вода, потом полоть. Я сам всё детство ждал конца этих каникул с ведром в руках. Моих детей никто гонять по грядкам не будет.

Антон остановился в дверях. Юля открыла книгу, но смотрела поверх страницы.

Нина посмотрела на ряд одинаковых надписей. Смородина ещё висела на кустах. Сахара в доме не было. Крышки не кипели в кастрюле. Зато получатель уже приготовил тару. Банки опередили урожай по всем срокам.

— Детей не трону, — сказала Нина. — И тебя не позову.

— Тогда договорились.

— Нет. Варенье я тоже не стану варить.

Павел снял ладонь с крышки ящика.

— Это ещё почему?

— Ты уже подписал банки. Я тебе варенье варить не буду.

— Решила торговаться с семьёй?

Нина достала телефон. У женщины, которая распределяла места на субботнем рынке садового товарищества, оставался стол у края навеса. Нина оплатила его на пять суббот.

— Завтра я продам свежую ягоду, которую успею собрать сама, — сказала она. — Если кто-нибудь захочет собрать, перебрать и упаковать свой лот, вся выручка за него останется ему. Звать и уговаривать не буду.

— Даже Юлю?

— Даже Юлю.

Юля снова начала читать.

Нина отнесла жёлтый ящик в кладовую и поставила под нижнюю полку. Все двенадцать наклеек остались на банках. Павел вошёл следом, остановился у двери, но ничего не сказал.

До первой оплаченной субботы оставалась ночь. До ливня — меньше двух часов.

Нина взяла два ведра и пошла к смородине. Антон убрал телефон в карман, постоял у крыльца и вернулся в дом. Юля раскачивалась между яблонями.

Три куста Нина снять успела. Потом хлынуло так, что дорожки за несколько минут скрылись под водой. Ветки прибило к земле. Утром часть смородины лежала в грязи, часть лопнула на кистях, и над сладкой жижей уже вилась мошка.

Уцелевшую ягоду Нина перебрала и разложила по небольшим контейнерам. Первая из пяти суббот началась в половине шестого утра: свежая смородина уехала на рынок. Варенье Нина не варила.

Когда Нина вернулась, Павел закрывал багажник. Внутри лежали чемоданы детей.

— Мы сегодня уедем, — сообщил он. — Раз у тебя теперь свои дела.

Они собирались остаться до понедельника. Было субботнее утро.

Нина не задерживала их. Павел не спросил, сколько контейнеров она продала. Антон сел в машину последним. Юля положила книгу на колени, сохранив страницу пальцем. Через минуту машина скрылась, а гамак ещё долго двигался между яблонями.

Всю следующую неделю брат не звонил. В пятницу набрал Антон.

— Тёть Нин, малина созрела?

— Созрела.

— Если я сам соберу, переберу и поеду продавать, деньги мои?

— За твой лот — твои.

Антон назвал сумму, которой ему не хватало на ремонт велосипеда. Нина ответила, что не знает, сколько даст малина и сколько за неё заплатят.

Вечером Павел привёз обоих детей. Он не заехал во двор, только открыл багажник.

Антон вышел в старой рубашке.

— Где коробки?

Юля прижала к боку новую книгу.

— Я собирать не буду.

— Гамак свободен, — сказала Нина.

Антон до темноты снимал малину, отбрасывал мягкие ягоды и раскладывал крепкие по контейнерам. Юля читала под яблонями. Нина не просила её принести миску или отнести пустую тару.

Когда Антон прошёл мимо с первой полной коробкой, Юля посмотрела на его исцарапанные руки.

— Долго ещё?

— Пока видно ягоды.

— Я бы не выдержала.

— А мне колесо чинить.

За ужином Нина налила чай обоим. Антон держал ладони раскрытыми, чтобы царапины не задевали край стола. Юля принесла вторую книгу и спросила, в какой комнате лучше читать утром.

Нина разбудила только Антона.

На втором рынке часть малины помялась в глубоких контейнерах. Несколько покупателей посмотрели и ушли к соседнему столу. Антон получил меньше, чем надеялся. Деньги за его ягоду легли в отдельный конверт; Нина убрала свою выручку в другой.

— В следующий раз возьму мелкие коробки, — сказал он по дороге домой.

Нина кивнула.

В третью субботу Антон уложил малину в один слой. Его коробки стояли с одного края стола, Нинины контейнеры со смородиной и крыжовником — с другого. Когда покупатель брал ягоду сразу у обоих, сдачу отсчитывали по отдельности.

Юля на рынок не поехала. Она проспала до девяти, съела оставленные на столе бутерброды и перебралась с книгой в гамак. Вернувшись, Нина высыпала в миску горсть малины, которая не годилась для продажи.

— Угощайся.

Юля съела ягоды. Конверта с выручкой у неё не появилось.

Павел приезжал за детьми по субботам вечером. Говорил о дороге, погоде и времени выезда. В дом не заходил.

Однажды он увидел на крыльце стопку рыночных контейнеров.

— Всё-таки сделала из дачи лавку.

— Стол у края навеса, — ответила Нина.

Павел захлопнул багажник. На чай не остался.

На четвёртой неделе Антон пересчитал деньги в своём конверте. Он уже знал точную сумму, которой не хватало на ремонт. Рынок ему не нравился, дачу он не полюбил. Перед отъездом всё равно подошёл к кустам и проверил, хватит ли спелой малины ещё на одну продажу.

Юля за эти недели прочитала три книги. По утрам Нина оставляла ей бутерброды на столе. По вечерам Павел забирал обоих детей одним и тем же коротким гудком у калитки.

В пятую субботу ягоды было мало. Антон продал последние коробки малины и убрал деньги в свой конверт. Нина сложила свою выручку отдельно, свернула скатерть и отнесла пустые контейнеры к машине.

Раньше воскресенье начиналось с большой кастрюли и спора, сколько класть сахара. Теперь Нина пять суббот подряд вставала в темноте, находила на ощупь выключатель в сенях и выносила к калитке контейнеры. Больших денег рынок не принёс. Смородину после ливня вернуть было нельзя, а свободный выходной исчезал ещё до рассвета.

Дома Юля дочитывала книгу в гамаке. Павел ждал за воротами с работающим двигателем. Антон сел на ступеньку, ещё раз пересчитал деньги на велосипед и убрал свой конверт. Нина положила свой конверт в карман, прошла в кладовую и закрыла дверь.

За дверью кладовой коротко звякнули двенадцать пустых банок с надписями «Паше».

Если история вас зацепила, можно поддержать редакцию кнопкой «Поддержать автора» под статьёй. Сейчас мы собираем на новую эргономичную клавиатуру для редактора.

Если родные хотят на даче только отдыхать, должен ли хозяин по-прежнему делить с ними урожай и заготовки?

Литературная история. Все персонажи и события вымышлены...или нет?