Лариса не дала жениху убрать куртку покойного мужа. Сын приехал — и лишил её последнего оправдания

Антон положил на кровать куртку покойного мужа Ларисы и потянулся за следующей вешалкой. Лариса взяла его за запястье.

«Коля в ней работает».

Антон отпустил вешалку. Под курткой на покрывале осталось несколько светлых крупинок.

«Тогда пусть висит там, где он работает. Я сюда с одеждой приехал».

В сумке у Антона лежали две рубашки, брюки и шерстяная кофта. До сентября он приезжал с зубной щёткой и сменным бельём, теперь собирался переехать совсем. После недельной поездки Лариса сама позвала его жить вместе. В автобусе прислонилась к его плечу и сказала, что надоело ложиться одной.

В автобусе это звучало проще. Дома к сентябрю всё ещё была занята половина шкафа.

После смерти мужа прошло семь лет. Лариса давно раздала костюмы, ботинки, зимнее пальто. Оставила две рабочие куртки и несколько рубашек, которые её сын Николай надевал в мастерской. Вещи она сама стирала и возвращала в спальню. Сын жил в своей квартире на другом конце города. Два раза в неделю приезжал чинить старую мебель и нередко оставался ужинать.

Мастерская занимала бывший сарай за домом. Муж вставил в стены два окна и провёл свет; там до сих пор стоял длинный стол, оставался шкаф с инструментами и пахло мебельной пылью. Николай работал в другом месте, а здесь возился вечерами. У матери исправлял табуретки, у знакомых забирал разболтавшиеся стулья. За эту работу иногда платили, иногда приносили что-нибудь к чаю.

Антон вынул из сумки кофту. Лариса открыла нижний ящик, показала пустую половину.

«Пока сюда. На неделе всё переберу».

«На прошлой неделе тоже собиралась».

Антон убрал в ящик рубашки, а кофту положил на сумку.

«Я подожду ещё неделю. Но жить среди чужих вещей, каждый раз выискивая место для своих, я не хочу».

Она убрала куртку с кровати и стала стряхивать её над раскрытым пакетом. Антон так и не убрал кофту.

Познакомились они почти два года назад. В первый год Лариса ждала пятницы с утра. Покупала рыбу, надевала серьги, которые после работы сразу снимала. Антон приезжал к вечеру, помогал накрыть стол, оставался до воскресенья. Перед сном они спорили о том, какой фильм посмотреть, и долго смеялись над чужими разговорами, услышанными на улице. Николай по выходным мастерской почти не пользовался, так что никто ни с кем там не сталкивался.

Когда Антон стал оставаться по понедельникам, Лариса впервые попросила его уехать пораньше. Коля собирался привезти кресло, понадобилось бы развернуться во дворе. Антон ушёл после завтрака. Кресло привезли только вечером.

Сейчас он открыл окно спальни и спросил про мастерскую.

«Мы с Колей могли бы разделить стол? Я свою лампу поставлю у окна. Дома радиоприёмник так и лежит разобранный».

Антон любил чинить старые радиоприёмники. В квартире держал детали в коробках и разбирал их на обеденном столе. Лариса сама показывала ему мастерскую зимой, ещё говорила, что стол большой, на двоих хватит. Теперь представила лампу возле окна и сказала, что Коля привык раскладывать работу по всему столу.

«Я могу подождать, пока он кресло закончит. Давай в субботу сядем и решим, как поместиться».

«Он тяжело это примет. Всё-таки отец тут работал».

Антон закрыл окно.

«Я тоже помню, кто тут работал. Коля сюда вещи принёс, я пока даже кофту не убрал».

В тот вечер Лариса позвонила сыну. Антон уже уехал, она опять попросила дать ей неделю.

«Он хочет отцовские вещи из спальни убрать. И мастерскую под себя».

«Что значит под себя?»

«Стол ему нужен. Будет свои приёмники раскладывать».

Николай спросил, куда она предложила убрать куртки. Лариса ответила, что пока никуда. Сын выслушал её и сказал, что приедет в субботу.

На следующий день Антон сам ему позвонил. Николай потом прислал матери короткое сообщение: «Он зовёт обсудить стол. Это ты его попросила?»

Лариса ответила: «Да, поговорите». Она лежала в кровати и держала телефон обеими руками. Антону утром обещала, что сыну нужно время. Антону ничего про звонок сыну не написала.

В субботу Николай появился раньше. Надел ту самую куртку, прошёл во двор, стал доводить кресло. На манжете была синяя краска, оставшаяся ещё с отцовской работы. Николай всякий раз закатывал этот рукав, чтобы засохший край не царапал запястье. Лариса вышла к нему с тарелкой бутербродов. Он взял один, поставил тарелку на подоконник.

«Я весной тебе говорил про мастерскую у Паши. Помнишь?»

Она стала протирать край стола. На нём было полно следов от клея.

«У него тесно».

«Тесно, пока старый шкаф стоит. Шкаф уберём, два стола войдут. Мы уже мерили».

Весной сын действительно собирался перенести инструменты к знакомому. Хотел, чтобы можно было вместе работать вечерами. Лариса тогда отговорила его. Здесь всё есть, сказала, отец для тебя делал. К тому же Антон пока только приезжает.

Николай запомнил последнее слово лучше, чем она.

Антон приехал с пустой сумкой. Лариса узнала её и спросила, зачем взял.

«Рубашки забрать. Если на этой неделе опять никак».

Она проводила его в мастерскую. Николай снял куртку, повесил на гвоздь. Кресло перевернул на ножки, чтобы возле стола можно было встать.

Антон показал рукой полосу возле окна. Ему хватило бы её для лампы и одного приёмника. Остальные детали он оставил бы дома до конца ремонта. На Николая смотрел прямо, говорил без обиды.

«А мама говорит, тебе весь стол нужен».

Николай повернулся к матери.

«Мне и другой подойдёт. Я собирался уехать отсюда ещё весной. Ты попросила оставить всё. Теперь Антону говоришь, что я мешаю?»

Лариса положила тряпку на край кресла. Мокрый край коснулся новой ткани; она сразу убрала тряпку и прижала пятно ладонью.

«Я думала, ты потом пожалеешь. Здесь же всё отцовское».

«Ты спросила, пожалею ли?»

Антон сел на перевёрнутый ящик. Николай стоял у окна; между ними оставалось достаточно стола для двух ламп.

Николай показал на освободившийся край стола.

«Я ему сказал, что в воскресенье могу вывезти своё, если вам надо. Он ответил, что ему часть стола подойдёт. Мам, никто меня отсюда не выгоняет».

Антон спросил, что Лариса сказала Николаю. Пока она комкала тряпку в руках, сын повторил её слова про отцовские вещи и мастерскую под себя. Антон поднялся с ящика.

«Ларис, я попросил ящик для одежды. Ты сама позвала меня жить».

«Позвала. Только теперь у нас всё будет по-другому».

«Да. Я и рассчитывал, что по-другому. Как же иначе?»

Она посмотрела на кресло. Николай сделал сиденье светлым, почти белым. Мужу такая ткань показалась бы непрактичной. В любой другой день Лариса заговорила бы с сыном о ткани. Сейчас они оба ждали от неё другого ответа.

«Я пока съезжаться не хочу. Приезжай на выходные. Как раньше».

Антон подождал, потом взял пустую сумку.

«Коля, спасибо. Вывозить из-за меня ничего не надо».

Он пошёл в дом за рубашками. Лариса осталась у стола с сыном.

Лариса посмотрела на сына.

«Ты мог при нём это не рассказывать».

Николай вернул кресло к стене.

«Тогда он бы и дальше спрашивал, когда я тебе разрешу. Ты ему сама объясняй. Мной больше не прикрывайся».

Он забрал обе рабочие куртки, в воскресенье вывез инструменты. Большой стол в машину не помещался, его оставили. У Паши уже освободили место для работы вдвоём. Николай сказал, что заедет позже помочь поставить стол к стене, если понадобится.

На следующей неделе Николай больше не приехал. Во вторник Лариса после работы открыла мастерскую и включила свет. На столе у окна теперь ничего не лежало; сын подмёл мастерскую перед отъездом. Лариса написала, что сварила его любимый суп. Он ответил, что работает у Паши и вечером поест дома. В четверг она спросила про кресло. Сын прислал фотографию готового, без себя. Лариса увеличила снимок. Под креслом был чужой пол.

Антон приехал в субботу после обеда. До пятницы они переписывались как обычно, только сумку на этот раз он взял маленькую. Рыбу Лариса купила ещё накануне, пришлось заморозить половину.

Вечером он обнял её, она сама потянула его к себе. Никакого разговора про шкаф между ними уже не было. В воскресенье он уехал в одиннадцать: договорился с приятелем смотреть старые приёмники. Лариса попросила остаться до ужина.

Антон сказал, что уже обещал приятелю приехать. Лариса ещё держала его за руку.

«Мы же раньше всё воскресенье вместе были».

«Я после того разговора и на воскресенье стал договариваться. Жить вместе ты передумала, ну и я по-своему выходные устроил».

Ей хотелось ответить, что выходные она хотела общие. Проводила его до ворот и стала разбирать спальню. Николай забрал одежду, половина шкафа освободилась. На крючок она повесила халат.

Через две недели сын приехал за оставшимся рубанком. Лариса предложила поставить чайник, но он уже договорился встретиться с Пашей. Пока искал рубанок, спросил, приезжает ли Антон.

«Приезжает. Реже».

Николай кивнул. Она ждала, что он скажет про свою поспешность с инструментами. Сын нашёл рубанок в ящике, проверил лезвие, завернул в полотенце.

В среду Лариса позвонила Антону. Сказала, что можно приехать прямо сегодня, ужин есть.

«Сегодня я занят. Мы с утра договорились».

Она открыла рот, чтобы спросить, с кем. Потом заглянула через окно во двор: в мастерской было темно, Николай теперь включал свет в другом месте.

«Тогда в субботу».

Антон ответил, что в субботу сможет после трёх.

Если история вас зацепила, можно поддержать редакцию кнопкой «Поддержать автора» под статьёй. Сейчас мы собираем на новую эргономичную клавиатуру для редактора.

Было ли честно объяснить жениху отказ от переезда интересами сына?

Литературная история. Все персонажи и события вымышлены...или нет?