В списке «за» Нина нашла две одинаковые фамилии. Итог 27:26 она подписала сама

Нина Петровна пересчитала левую стопку в третий раз. Опять двадцать шесть бюллетеней. В правой лежало двадцать семь.

Она подвинула к себе лампу. Свет лёг на клеёнку, на разложенные в два ряда листы, на блюдце с остывшими сушками. В колясочной пахло мокрыми куртками и резиной от детских колёс. За дверью кто-то возился с ключом от подъезда, потом стало тихо.

— Значит, всё? — спросил Сергей.

Он стоял у стены — свободных стульев не осталось. Четыре месяца назад Сергей принёс на собрание фотографии двора: чужие машины вдоль песочницы, фургон поперёк прохода, белая легковушка, которую никто в доме так и не признал своей. С тех пор он собирал голоса за шлагбаум, а Нина — против.

Нина говорила: курьеры будут звонить в квартиры, гости — ждать у въезда. Деньги соберут сейчас, а договариваться о порядке начнут после первой ссоры. Она обошла все четыре подъезда, записала соседские вопросы в школьную тетрадь. Копии подписных листов складывала в серую папку с надписью на корешке: «ПРОТИВ». Вывела сама, толстым чёрным маркером.

Сергей ходил по тем же этажам. Иногда сталкивались у лифта и уже знали, куда едет другой.

— Пока ничего не значит, — сказала Галина.

Она сидела рядом с Ниной, прижимая сумку к коленям. На воротнике пальто темнели капли. Галина с самого начала помогала собирать подписи, знала, кто уехал на дачу, а кто открывает только после второго звонка. Сегодня принесла термос и пластмассовые стаканчики. Пока считали, налила чаю всем четверым, даже Сергею.

Тамара Андреевна сняла очки, протёрла краем кофты и снова надела.

— Мы договорились: обе стороны смотрят каждый лист, потом подтверждают, что сверили. Для этого и сидим вчетвером.

Перед подсчётом она положила на стол чистый протокол. Ручку принесла Нина — синюю, с погрызенным колпачком. Четыре месяца этой ручкой ставила галочки возле квартир, где обещали подумать.

Теперь в протоколе стояло: «27 за, 26 против».

Галина наклонилась к Нине:

— Не подписывай. Пусть завтра ещё раз соберёмся. Мы же сами условились: пока обе стороны не сверят, никто монтажников не вызывает.

Сергей перестал тереть большим пальцем царапину на телефоне.

— Они послезавтра приедут. Если переносим, надо сейчас звонить.

— Вот и позвонишь. За сутки ничего с вашим двором не случится.

Нина посмотрела на телефон в его руке, потом на правую стопку. Верхний бюллетень заполнили зелёной ручкой; буква «з» в слове «за» получилась похожей на тройку. Квартиру она помнила. Мужчина с первого этажа жаловался, что возвращается поздно, дважды пришлось оставить машину у соседнего дома. На разговор о доставке он ответил: «Мне бы самому домой попасть».

До подсчёта бюллетени хранились у Тамары Андреевны. Обеим сторонам выдали одинаковые списки квартир, спорные листы откладывали отдельно. До такого порядка дошли после перепалки у мусорных баков: Галина сказала, что Сергею верить нельзя, Сергей сказал то же самое про Галину. Тогда Тамара Андреевна предложила смотреть всё вместе.

— Давай по фамилиям, — сказала Нина. — С самого начала.

Сергей сел на перевёрнутый ящик из-под минералки. Галина тяжело выдохнула, но достала свою копию списка. Нина взяла первый бюллетень из левой стопки.

Читали вслух номер квартиры, фамилию и отметку. Тамара Андреевна находила нужную строку в общем списке, Сергей — в своей таблице, Нина — в тетради. Проверенные листы перекладывали к лампе.

На девятнадцатой фамилии Галина забрала у Нины тетрадь, перечитала страницу и вернула.

— Всё равно можно утром обзвонить наших. Вдруг кто-то не понял формулировку.

— Формулировку мы вместе писали.

— Люди могли передумать.

— После подсчёта-то многие передумают.

Галина откинулась на спинку стула; под коричневой обивкой скрипнули пружины.

У двадцать пятого бюллетеня край был залит чаем, но фамилию и отметку разобрали. Двадцать шестой заполнили печатными буквами. Нина переложила его к лампе. Слева больше ничего не осталось.

Взялись за правую стопку. На седьмом и восьмом бюллетенях Нина увидела одну и ту же фамилию.

— Погоди. Здесь два раза.

Галина подалась вперёд. Сергей потянулся к листам, но Нина накрыла их ладонью.

— Сначала в списке найди.

Тамара Андреевна повернула к ней общий список. Первая фамилия стояла возле двенадцатой квартиры, вторая — возле семьдесят четвёртой. Нина убрала ладонь. В бюллетенях были разные инициалы.

— Этот из второго подъезда, — сказал Сергей, показав на первый лист. — А этот из четвёртого.

Нина нашла обе квартиры в своей тетради. Возле двенадцатой написала тогда: «за, поздно приезжает», возле семьдесят четвёртой — «за, говорила с женой». Записи были на разных страницах, сделаны в разные дни.

Галина всё ещё сидела, подавшись к столу. Нина положила бюллетень из двенадцатой квартиры возле своей записи, сверила номер. Перевернула страницу, сверила второй. Обе пометки в тетради были сделаны её рукой.

Она переложила два листа к лампе. Галина отодвинулась.

— Дальше, — сказала Нина.

Остальные фамилии проверили так же, по квартирам. Один номер Тамара Андреевна не расслышала, и Сергей повторил погромче. Последним оказался двадцать седьмой бюллетень. Нина перевернула страницу тетради, хотя сверять было уже нечего.

Тамара Андреевна провела ногтем под строкой в протоколе:

— Здесь «итог сверила». Ниже можешь дописать замечание.

— Нечего ей подписывать, — сказала Галина. — Нас двадцать шесть человек. Пусть попробуют без нас.

Нина закрыла тетрадь. На обложке осталось влажное кольцо от стаканчика. В серой папке лежали листы с загнутыми углами, записка соседки из третьего подъезда, смета с подчёркнутыми расходами на обслуживание. Ещё вчера Нина собиралась попросить, чтобы установщики пришли на одну встречу. А теперь Сергей позвонит им и подтвердит выезд.

Ручка лежала между папкой и протоколом. Нина взяла её, сняла колпачок. Галина перестала говорить.

Нина обвела в списке отметку «против» рядом со своей фамилией. Потом придвинула протокол и расписалась под словами «итог сверила».

Сергей убрал бюллетени в две прозрачные папки и передал Тамаре Андреевне.

— Копию сделаю утром, — сказала та.

Галина застегнула сумку.

— Мы четыре месяца вместе ходили. Ты могла хотя бы сутки подождать.

— Чтобы что завтра пересчитывать?

— Я тебя просто попросила.

Нина надела колпачок на ручку. Плотно он сел только с третьей попытки.

Галина ушла первой, оставив под стулом термос. Нина заметила его уже у двери и вынесла следом. Галина взяла термос и пошла к своему подъезду через двор, где машины стояли в два ряда. Между ними мужчина боком протаскивал детский велосипед.

На следующий день Нине положили в почтовый ящик копию протокола. Через два дня принесли квитанцию: её доля за установку и пульт. Сумма не понравилась Нине ещё в смете. Внести деньги требовалось до пятницы.

У кассы она разгладила квитанцию ладонью, заплатила столько же, сколько остальные, и сложила чек вчетверо. Потом достала телефон. Галина на сообщения не отвечала.

В день установки во двор въехала машина с жёлтой лестницей на крыше. Рабочие пробурили асфальт, протянули кабель, закрепили красно-белую стрелу. Сергей ходил рядом: показывал место для тумбы, переставлял конусы, чтобы жильцы могли пройти. Нина смотрела из кухонного окна. К вечеру ей принесли красный пульт в прозрачном пакете.

На следующий день курьер привёз складной стол. Позвонил от шлагбаума: въехать не получается, а у него ещё одиннадцать адресов.

Нина вышла с пультом. Нажала кнопку у подъезда — стрела не двинулась. Подошла к въезду, нажала снова. Стрела дёрнулась и замерла. Пока Нина нажимала в третий раз, курьер вытащил из машины широкую плоскую коробку.

Шлагбаум поднялся.

— Ну вот, открыла. Занесёте до подъезда?

— Я уже выгрузил. Примите, пожалуйста.

Он прислонил коробку к ограждению и протянул телефон. Нина расписалась на экране. Через минуту машина уехала, а коробка осталась у ограждения.

Стол оказался тяжелее, чем она ожидала. Оттого, что он складывался, нести его легче не становилось. Один край коробки бил по ноге, другой пришлось приподнять, обходя припаркованную машину. Возле песочницы подошёл Сергей, взялся за другой конец.

— Опять не открылся? Я уже монтажникам позвонил.

— Когда первый раз заело?

— В десять двадцать примерно.

У подъезда Нина попросила поставить коробку на торец. Достала телефон, посмотрела, во сколько звонил курьер, и открыла заметки. Записала дату, время доставки, номер своей квартиры. Дописала, что нажимала трижды: сначала у подъезда, потом у въезда; стрела поднялась только с третьего раза. Следующей строкой — что коробку оставили у шлагбаума.

Сергей ждал, придерживая коробку коленом.

— Про десять двадцать тоже запишешь?

— Сам напиши, что у тебя было. И скажи, когда приедут чинить. Мне тут ещё доставку ждать в четверг.

Они внесли стол в подъезд. Сергей придержал дверь лифта, Нина втащила коробку и нажала кнопку своего этажа.

Дома разрезала скотч, проверила детали стола и убрала квитанцию с чеком в ящик. Там уже лежали серая папка «ПРОТИВ» и копия протокола с её синей подписью. Красный пульт Нина подержала над открытым ящиком, потом положила во внутренний карман сумки. Застегнула молнию и задвинула ящик.

Если история вас зацепила, можно поддержать редакцию кнопкой «Поддержать автора» под статьёй. Сейчас мы собираем на новую эргономичную клавиатуру для редактора.

Если вы точно проиграли честное голосование одним голосом, вы бы подписали итог или потребовали ещё один пересчёт?

Литературная история. Все персонажи и события вымышлены...или нет?